Quotes from Of Grammatology

“Il n'y a pas de hors-texte.”
― Jacques Derrida, quote from Of Grammatology

“Let us narrow the arguments down further. In certain respects, the theme of supplementarity is certainly no more than one theme among others. It is in a chain, carried by it. Perhaps one could substitute something else for it. But it happens that this theme describes the chain itself, the being-chain of a textual chain, the structure of substitution, the articulation of desire and of language, the logic of all conceptual oppositions taken over by Rousseau…It tells us in a text what a text is, it tells us in writing what writing it, in Rousseau’s writing it tells us Jean-Jacque’s desire etc…the concept of the supplement and the theory of writing designate textuality itself in Rousseau’s text in an indefinitely multiplied structure—en abyme.”
― Jacques Derrida, quote from Of Grammatology

“There are things like reflecting pools, and images, an infinite reference from one to the other, but no longer a source, a spring. There is no longer any simple origin. For what is reflected it split in itself and not only as an addition to itself of its image. The reflection, the image, the double, splits what it doubles. The origin of the speculation becomes a difference. What can look at itself is not one; and the law of the addition of the origin to its representation, or the thing to its image, is that one plus one makes at least three.”
― Jacques Derrida, quote from Of Grammatology

“Er is niets buiten de tekst.”
― Jacques Derrida, quote from Of Grammatology

“For the concept of the supplement - which here determines that of the representative image - harbors within itself two significations whose cohabitation is as strange as it is necessary. The supplement adds itself, it is a surplus, a plenitude enriching another plenitude, the fullest measure of presence. But the supplement supplements. It adds only to replace. It intervenes or insinuates itself in-the-place-of; if it fills, it is as one fills a void. If it represents and makes an image, it is by the anterior default of a presence. The sign is always the supplement of the thing itself. The supplement will always be the moving of the tongue or acting through the hands of others. In it everything is brought together: Progress as the possibility of perversion, regression toward an evil that is not natural and that adheres to the power of substitution, that permits us to absent ourselves and act by proxy, through the hands of others. Through the written. This substitution always has the form of the sign. The scandal is that the sign, the image, or the representer, become forces and make "the world move". Blindness to the supplement is the law. We must begin wherever we are and the thought of the trace, which cannot take the scent into account, has already taught of the trace, which cannot not take the scent into account, has already taught us that it was impossible to justify a point of departure absolutely, Wherever we are: in a text where we already believe ourselves to be.”
― Jacques Derrida, quote from Of Grammatology

About the author

Popular quotes

“Time should have stopped with the clocks but instead it moved in a glazed dream of tiredness without their ticking insistence.”
― John McGahern, quote from Amongst Women

“There are few other experiences that can bring two people closer than staring death in the face. •”
― Susannah Cahalan, quote from Brain on Fire: My Month of Madness

“Старушка допивала последние капли кофе, выцеживая их снова и снова, хотя в чашке ничего не было. Ей хотелось убедиться, что в чашке не задержалось ни капли — последнюю она выпила целых два раза.

Фред Булькнем. ТИПОГРАФСКАЯ КРАСКА.
Автор – бывший журналист, вся его книга неразборчиво написана от руки – слова вьются вокруг бутылки виски.
– Всё, – объявил он, отдав мне книгу. – Двадцать лет.
Он нетвёрдо вышел из библиотеки, на ветхом поводу у самого себя.
А я остался стоять и смотреть на двадцать лет его жизни.

На улице только что пошел дождь. Я слышу, как он плещет в стекла и эхом отдается среди книг. Похоже, в этом прекрасном сумраке жизней они знают, что снаружи идет дождь, а я жду Вайду.

Одуванчики – себе на уме, держатся обособленно, но ромашки эти, я вам скажу!

На себя она тоже не смотрела. Сам не знаю, куда, но на что-то она смотрела очень пристально. Наверное, та вещь, на которую она смотрела, находилась у нее же внутри. Недоступная чужим взглядам.

Снова глянула на меня, и я почувствовал, как кто-то выглядывает из нее, словно тело её – замок, в котором живет принцесса.

– Идти нам больше некуда, – сказал я. – Если бы вы ушли сегодня, я бы чувствовал себя преступником. Очень трудно спать с чужими. Я бросил это много лет назад, но мы ведь с вами не чужие. Правда?
Она обратила на меня 3/4 взгляда.
– Нет, мы не чужие.

Я зашел гораздо дальше того, чтобы просто принять книгу у этой странной, неловкой, прекрасной девушки. Теперь мне предстояло принять её тело – оно лежало передо мной, с него следовало снять одежду, чтобы мы смогли соединить наши тела, словно две половинки моста над пропастью.

Она снова поцеловала меня – на этот раз, с языком. Её язык скользнул мимо моего языка струйкой плавкого стекла.

С вершиной было покончено – пришло время заняться подножьем. У девушек слишком много разных частей.
Я стащил с нее сапоги, а потом и носки. Мне нравилось, как мои руки текут по её ногам, словно вода по ручью. Милее гальки, чем пальчики у нее на ногах, я никогда не видел.

Они просто не понимают, во что влипают, или же им это нравится. Может, они все – такие же свиньи, как те, кто своими телами регулирует денежные приливы и отливы: кинозвезды, модели, шлюхи.
Ох ты ж, Господи!
Я просто не понимаю, чем эти тела так фатально притягивают к себе мужчин и женщин. У моей сестры – мое тело, длинное и костлявое. Зачем все эти слои сверху, не понимаю. Это не мои груди. Это не мои бедра. Это не моя задница. Ты видишь за ними меня? Присмотрись внимательнее. Я там, внутри этого хлама, господин библиотекарь.

– Мне кажется, ты неправа, – сказал я. – Нравится тебе это или нет, но ты – очень красивая женщина, и сосуд, в котором ты хранишься, роскошен. Может, тебе не этого нужно, но это тело – твое, и ты должна о нем хорошенько заботиться и к тому же, гордиться им. Я знаю, что это трудно, но не бери в голову, чего бы там ни хотели другие люди и чего бы ни получали. У тебя есть нечто прекрасное – попробуй жить с этим в мире.
Черт возьми, труднее всего в этом мире понять красоту. Не ведись на подростковые сексуальные позывы остального мира. Ты – умница, и голова для тебя важнее, чем тело, – так и должно быть.
Рассчитывать на выигрыш тоже не стоит. Жизнь для этого коротка. Это тело – ты, и лучше к нему привыкнуть, поскольку ничего другого тебе не досталось, и от себя не спрячешься.
Это ты.
Пускай у твоей сестры останется ее тело, а ты учись ценить своё, привыкай жить с ним. Мне кажется, тебе понравится, ты только не напрягайся: мало ли, чьи там мысли плохо пахнут.
А если будешь зависать на чужих зависах, весь мир покажется одной большой виселицей.

Она улыбалась, и на ней было короткое зелёное платье. Улыбку она носила поверх платья. Как цветок.

– Ну, дела – а вы симпотная девица! Черт, я рад, что сюда добрался! Каждая миля того стоила. Господи боже мой, мэм, да вы такая красотуля, что я б десять миль по утреннему морозу босиком пробежал, лишь бы в ваших теплых какашках постоять!”
― Richard Brautigan, quote from The Abortion

“For his part, the Count had opted for the life of the purposefully unrushed. Not only was he disinclined to race toward some appointed hour - disdaining even to wear a watch - he took the greatest satisfaction when assuring a friend that a worldly matter could wait in favor of a leisurely lunch or stroll along the embankment. After all, did not wine improve with age? Was it not the passage of years that gave a piece of furniture its delightful patina? When all was said and done, the endeavors that most modern men saw as urgent (such as appointments with bankers and the catching of trains), probably could have waited, while those they deemed frivolous (such as cups of tea and friendly chats) had deserved their immediate attention.”
― Amor Towles, quote from A Gentleman in Moscow

“Since critics found it hard to defeat him on intellectual grounds, they stooped to personal attacks.”
― Ron Chernow, quote from Alexander Hamilton

Interesting books

About BookQuoters

BookQuoters is a community of passionate readers who enjoy sharing the most meaningful, memorable and interesting quotes from great books. As the world communicates more and more via texts, memes and sound bytes, short but profound quotes from books have become more relevant and important. For some of us a quote becomes a mantra, a goal or a philosophy by which we live. For all of us, quotes are a great way to remember a book and to carry with us the author’s best ideas.

We thoughtfully gather quotes from our favorite books, both classic and current, and choose the ones that are most thought-provoking. Each quote represents a book that is interesting, well written and has potential to enhance the reader’s life. We also accept submissions from our visitors and will select the quotes we feel are most appealing to the BookQuoters community.

Founded in 2023, BookQuoters has quickly become a large and vibrant community of people who share an affinity for books. Books are seen by some as a throwback to a previous world; conversely, gleaning the main ideas of a book via a quote or a quick summary is typical of the Information Age but is a habit disdained by some diehard readers. We feel that we have the best of both worlds at BookQuoters; we read books cover-to-cover but offer you some of the highlights. We hope you’ll join us.